По взаимному желанию
Я всегда ставлю будильник на десять минут раньше, чем нужно. Эти десять минут — мои. Проснуться, повернуться на бок, натянуть одеяло до ушей и ещё немного полежать, ни о чём не думая.
Ни о чём не думать у меня, правда, не получилось ни разу.
Дима за десять лет так и не научился не стаскивать с меня одеяло по утрам. Я ему говорила. Раза три. Так что он предупреждён.
Будильник прозвенел. Я выключила его и закрыла глаза.
Сегодня: отправить договор Виктору Андреевичу. Забрать Тёму в 13:40. Вытащить бельё из сушилки. Что взять на обед? Курицу с гречкой. Курицу, кажется, вчера всю съели. Или нет?
Дима положил руку мне на талию.
Приятно.
Его ладонь медленно поползла ниже.
Так. Кажется, он хочет секса.
А я хотела просто полежать. Ещё хотя бы пять минут.
И в туалет. В туалет, если честно, хотелось даже больше.
Но если сейчас встать, обратно я уже точно не лягу. Это проверено.
Дима придвинулся и поцеловал меня в шею. Колючий. Не брился с понедельника.
А ведь мы, кажется, давно… Когда это было? В прошлые выходные? Нет, в прошлые выходные у мамы был юбилей. Значит, до юбилея. Значит…
— Дим, только давай недолго.
Поначалу я ещё думала про курицу. Потом его движения стали приятнее, гораздо приятнее. Захотелось повернуться к нему, обнять, никуда не торопиться.
Но было поздно.
Дима уже закончил.
Ну надо же. Я только начала.
Впрочем, «недолго» просила я сама. Условие выполнено. Формально никаких претензий.
— Ма-а-ам! Где мои носки?!
Ну конечно.
Дима поцеловал меня в плечо, довольно улыбнулся и откинулся на спину.
И именно в этот момент мне захотелось ещё. По-настоящему захотелось.
Удивительно всё-таки по разному работают организмы. Абсолютно не в те сроки.
Дима встал, потянулся и, привычно сутулясь, побрёл к двери. На нём были его любимые серые трусы — те самые, у которых резинка сзади давно пошла волной.
Я их дважды выбрасывала. Дважды он доставал их из пакета.
— Дим, что тебе на завтрак?
— Что-нибудь, — ответил он, не оборачиваясь.
«Что-нибудь». Прекрасное техническое задание.
— Ма-а-ам! Носков нет!
Господи, какие же они оба одинаковые.
Я наконец добралась до туалета.
Ладно. Может, вечером всё получится.
* * *
Обедаю я быстро. Двадцать минут, если никто не мешает.
У нас в офисе хорошая кухня: холодильник, кофемашина, большой стол и даже диван, на котором никто никогда не сидит. Диван купили «для неформального общения». Неформально у нас общаются стоя.
Я как раз доставала контейнер из микроволновки, когда зашёл Виктор Андреевич.
Мой руководитель. Ему около пятидесяти, работаем мы вместе восьмой год. Начальник хороший, в целом. Правда, бабник.
Я давно заметила, как он смотрит на наших девчонок. Особенно на новых. Особенно на Алину из сметного отдела, которая ходит в юбках, не предусмотренных никаким дресс-кодом.
Хотя жена у него очень приятная женщина. Вот Николай Сергеевич, наш учредитель — другое дело. Кажется больше 20 лет в браке, сын в МГИМО. Образцовый семьянин.
— Приятного аппетита, Настя.
— Спасибо.
Он поставил чашку под кофемашину.
— Как там Дима? Всё по своим Италиям летает?
— Сейчас реже. В основном в Питере или Москве.
— А Тёмка в каком уже?
— В третьем.
— Надо же, как время летит.
Он помолчал, глядя, как кофе стекает в чашку.
— Ну а за вторым когда?
Ага. Вот оно.
Конечно, декрет его интересует. У нас два крупных объекта на сопровождении, договоры на следующий год, а я возьму и уйду на три года.
— Пока не планируем.
— Мы со вторым тоже всё не планировали, — сказал он. — Жена тогда говорит: так и будем ждать удобного момента до пенсии. Лучшее, что мы сделали, между прочим.
Он улыбнулся куда-то в чашку. Совсем не по-начальнически.
— Ну, дело молодое. Ты по подрядчику не забудь ответить, они опять звонили.
— Уже отправила. Жду согласования.
— Молодец.
И ушёл.
Всё-таки про декрет выяснял. Тонко, надо признать. С заходом через жену.
Я закрыла контейнер.
А ведь второго ребёнка действительно ещё нужно как-то сделать.
С Тёмой у нас всё получилось быстро. Я тогда установила приложение, рассчитала благоприятные дни и сообщала Диме коротко и по делу: «Сегодня». «Завтра тоже». «Всё, отдыхаем».
Однажды он спросил:
— Насть, а можно завтра?
— Завтра поздно.
Он тогда долго смеялся. Я так и не поняла над чем.
Отличный был месяц. Очень продуктивный.
Я вернулась за стол, открыла договор и почему-то вспомнила утро. Колючую щёку. Ладонь на талии.
Может, сегодня вечером?
Взяла телефон.
Написала:
«Дим, я тебя хочу».
Посмотрела на эти три слова.
Стёрла.
Слишком в лоб. Я ему так никогда не писала. А если он ответит «я на созвоне»? Или вообще ничего не ответит, и сообщение будет висеть, и я буду на него смотреть?
Написала по-другому:
«Дим, как у тебя сегодня со временем? Может, проведём вечер вдвоём?»
Он ответил почти сразу:
«С удовольствием ❤️ Что купить на ужин?»
Ну почему сразу ужин?
Хотя, в общем, логично. Есть-то что-то надо.
«Я подумаю», — ответила я.
* * *
Забирая Тёму из школы, я заметила, как отросли ногти.
Так. Срочно. Прямо сегодня.
Хорошо, что маникюр и педикюр я давно научилась делать сама. Как раз успею, пока готовится ужин. Заодно маску нанесу.
К восьми я устроилась на диване в халате. На лице подсыхала маска, ногти были свеженакрашены, между пальцами ног торчали поролоновые разделители.
Чтобы ничего не смазать, пришлось довольно широко расставить ноги.
Ну и что? Дома могу себе позволить.
Я включила очередную серию «Постучись в мою дверь».
На экране красивый мужчина смотрел на красивую женщину так, будто больше никого в мире не существовало. Он ничего не говорил. Ему и не нужно было. Она всё понимала по одному взгляду.
Сейчас поцелует.
В этот момент вошёл Дима.
— О, ты тут красоту наводишь?
Он подошёл, провёл ладонью по моей ноге от щиколотки до колена и наклонился ко мне.
Это что, намёк?
— Дим, ну ты же видишь, что я делаю!
— А, точно.
Он ещё раз погладил меня по колену, постоял секунду, будто собирался что-то сказать, и ушёл.
Через минуту из кабинета донеслось щёлканье клавиатуры.
И всё?
Если бы он хотел по-настоящему, ему было бы плевать на маску. Вон, в сериале ему было бы плевать.
Хотя в сериале у неё и маски не было.
На экране мужчина наконец поцеловал женщину и понёс на руках в спальню.
Вот умеют же.
Конечно, я прекрасно понимаю, что это сериал. Там свет выставлен и каждую сцену снимают по десять раз.
Но всё равно приятно смотреть.
После ужина мы вместе убрали посуду. Тёма рассказал что-то смешное про школу, Дима — про итальянского коллегу, который в каждом созвоне кормит кота.
Хорошо посидели.
Потом я отправила сына в душ, сама помылась, высушила волосы. Надела вместо пижамы белую майку. Без нижнего белья.
Это был сигнал.
Лечь в постель без белья — вполне понятный сигнал.
Посмотрела в зеркало на фигуру.
Очень даже ничего.
Дима ведь днём написал «с удовольствием». И сердечко поставил.
Я зашла в спальню.
Он уже лежал на боку, отвернувшись к стене.
На часах было 22:30.
— Дим?
— М-м?
— Ты что уже спишь?
— Почти.
— А я вот только из душа.
— Угу.
И тишина.
Неужели непонятно?
Я легла рядом.
Вообще, Дима встаёт раньше меня. Иногда уже в шесть сидит за компьютером и переписывается с итальянцами. Конечно, к половине одиннадцатого он хочет спать.
И ничего конкретного мы не договаривались. «Вечер вдвоём» — это не договорённость. Это намерение.
Ну вот тебе и вечер вдвоём.
Я придвинулась ближе и осторожно положила ладонь ему на плечо.
Дима сквозь сон накрыл её своей рукой.
Стало приятно.
Мне вдруг очень захотелось, чтобы он повернулся, развернул меня как было утром. Чтобы сам. Без всяких «я помылась».
Но он уже спал.
Ладно. Может, завтра.
* * *
В пятницу на офисной кухне сидела Рита из договорного отдела. Она ела йогурт и сияла так, что было видно даже от кофемашины.
— Девочки, вы не поверите, — сказала она нам с Алиной. — мы с моим на выходные в Москву на сапсане ездили. Номер в «Рэдиссоне» на Кутузовском снял. Детей к маме, мне — собирайся, едем. Шампанское, ванна с пеной, всё как у людей.
— Ого, — сказала Алина.
— Ну, значит, где-то накосячил, — сказала я.
Все засмеялись.
Рита тоже, но как-то коротко.
— Да нет вроде, — сказала она, пожав плечами. — Мы давно собирались так сделать. Всё никак не получалось.
Просто собирались?
Двенадцать лет в браке, и номер в отеле.
Конечно.
Я-то знаю, как это бывает. Сначала номер в отеле, а через неделю выясняется, что он машину на тюнинг отдал. Или купил квадроцикл. Или улетает с мужиками в Таиланд.
Я вернулась за стол. Открыла договор. Закрыла договор.
Номер в отеле.
Вообще-то это нецелесообразно. Квартира у нас есть, мама берёт Тёму с удовольствием, а хороший номер в субботу — тысяч пятнадцать-двадцать.
За что? За ванну с пеной? А сколько разных людей там лежат каждый день!
Ванна у нас тоже есть. С пеной.
Но мысль почему-то не уходила.
Так бывает с пунктом договора, который вроде бы согласован, а ты всё возвращаешься к нему и перечитываешь.
И тогда я решила: в субботу у нас будет настоящее свидание.
Дома.
С собственным мужем.
Тёму заберёт мама, она давно просит оставить внука с ночёвкой. Осталось убедиться, что у Димы не случится очередного срочного созвона с Миланом.
Я взяла телефон.
«Как насчёт свидания завтра? С прожаркой наших любимых стейков на гриле?»
Дима ответил через минуту:
«Люблю жарить по выходным 😘»
Я улыбнулась.
Вот и договорились.
Потом открыла планировщик и создала задачу на субботу.
«Свидание с Д.».
Начало: 18:00.
В описании написала: «Платье (синее). Чулки. Туфли. Стейки, розмарин, рислинг».
Подумала.
И дописала: «Спонтанно».
Посмотрела на это слово. Стёрла.
Подумала ещё.
Написала снова.
Пусть будет. Это для себя.
После этого я, кажется, минут десять вообще не видела никакого договора.
Я представляла, как встречаю Диму в синем платье.
Он однажды сказал, что оно мне особенно идёт, — четыре года назад, на свадьбе его сестры. Но я запомнила.
Можно даже надеть чулки и туфли. Почему нет? Не каждый же день.
Как он подходит сзади, обнимает меня и целует в шею. Как мы сначала смеёмся о чём-нибудь, а потом я сама беру его за руку и увожу из кухни.
Он будет немного удивлён. Наверняка скажет что-нибудь смешное.
А я поцелую его, не дав договорить.
И возвращаться к стейкам уже совершенно не захочется.
Сердце от этой картинки почему-то стучало, как перед важным заседанием.
Да. Именно так.
Я допила остывший чай и вернулась к договору.
* * *
В субботу всё складывалось прекрасно.
Мама забрала Тёму после обеда. Перед уходом они долго выясняли, какую машинку ему разрешается взять с собой, а какую лучше оставить дома, «потому что у бабушки потеряется».
Договорились на две.
Дима после обеда уехал на любительский турнир по теннису. Они с Лёшей тренировались вместе уже несколько лет и в этот раз очень хотели выйти из группы.
Дима предупредил, что может задержаться, если пройдут далеко.
Но к шести обещал быть.
Я написала ему, чтобы не забыл стейки, розмарин и рислинг. Добавила бокал вина.
Всё было под контролем.
В пять я приняла душ. В половине шестого достала синее платье и повесила его на дверцу шкафа, чтобы отвиселось. Чулки положила рядом. Туфли поставила внизу.
В 17:55 я посмотрела на часы.
В 18:05 — ещё раз.
В 18:12 пришло сообщение:
«Мы в полуфинале! Немного задержусь ❤️»
Молодцы, конечно.
Я правда обрадовалась. Дима давно хотел хорошо выступить на этом турнире.
Только почему нельзя было предупредить чуть раньше?
Полуфинал же не с неба падает. Его, наверное, тоже как-то планируют.
Я посмотрела на платье.
Надевать его заранее и сидеть в нём одной на кухне не хотелось.
Это было бы уже не спонтанно, а глупо.
В половине седьмого Дима прислал фотографию: они с Лёшей стояли раскрасневшиеся, мокрые, с маленькими медалями на шее.
«Бронза! Едем отмечать домой!»
Я отправила три сердечка.
Ну вот. Всё замечательно.
А потом ещё раз посмотрела на часы.
* * *
Дима появился чуть позже семи.
С цветами, спортивной сумкой и двумя пакетами продуктов.
— Привет, любимая!
Он поставил всё на пол и обнял меня.
От него пахло холодным воздухом, потом и чем-то ещё, очень знакомым. Его собственным запахом.
— Представляешь, мы третьи! А в полуфинале чуть-чуть не дожали. На тай-брейке сами отдали два мяча, просто подарили!
Он рассказывал увлечённо, перебивая сам себя. Глаза блестели.
Мне нравилось видеть его таким.
— Молодец, — сказала я и поцеловала его.
— Ноги вообще отваливаются. Завтра ходить не буду.
— Иди в душ. Я пока всё разберу.
— Спасибо, любимая.
И ушёл, слегка прихрамывая.
Я начала разбирать пакеты.
Стейки — правильные. Именно те, которые я люблю. Розмарин — есть.
И рислинг.
Я посмотрела на этикетку.
Полусухой.
Ну почему полусухой?
Десять лет вместе. Он прекрасно знает, что я люблю сухое.
Я открыла переписку и перечитала своё сообщение.
«Купи, пожалуйста, рислинг».
Про сухое — ни слова.
Строго говоря, претензия не принимается. Но можно же было догадаться.
Это же не техническое задание. Это жена.
Я поставила бутылку охлаждаться.
В общем-то, не такая большая разница.
Хотя разница, конечно, есть.
* * *
Дима вышел из душа в одних трусах.
В тех самых. Серых. С волнистой резинкой.
Он что, опять достал их из пакета? Или это другие? У него что, их двое?
Волосы мокрые, лицо раскрасневшееся. Плечи чуть вперёд — он так стоит, когда устал. Долгие часы за компьютером не проходят даром. Живот расслабленно выпущен.
— Ну что, будем жарить?
Он подошёл к электрогрилю.
Вообще-то у Димы хорошая фигура. Он много занимается спортом, и мне всегда нравились его плечи и руки. Даже эта смешная привычка выпячивать живот, когда он совсем расслаблен, мне нравилась.
Обычно.
Но в моей пятничной картинке он не стоял на кухне в старых трусах, переворачивая стейки.
Хотя в чём именно он там стоял, я, если честно, не придумала. Там вообще было как-то без деталей.
— Ты так и будешь готовить? — спросила я.
Дима посмотрел на себя.
— А что?
— Да ничего.
— Тебе не нравится мой праздничный костюм?
Он улыбнулся.
— Очень нравится, — ответила я.
И это даже была правда.
Почти.
Дима подошёл сзади, обнял меня за талию и поцеловал в шею.
Совсем как я вчера представляла.
— Ну что, солнышко, соскучилась?
— Угу.
Я прижалась к нему спиной. Он поцеловал меня ещё раз, крепче обнял.
Стало приятно.
Очень даже.
И вот сейчас, по плану, мне нужно было взять его за руку и увести из кухни.
Но я вдруг подумала: тарелки не достала.
И мясо.
Если сейчас уйти, мясо сгорит, а стейки по три тысячи за штуку.
— Дим, стейки.
— Точно!
Он вернулся к грилю.
Я осталась стоять у кухонного стола.
Ну и что я стою?
* * *
Ужин получился замечательный.
Мясо было именно такой прожарки, как я люблю. Дима открыл вино, рассказывал о турнире. Потом мы говорили про отпуск, про Тёмину математику, про моих подрядчиков.
Он был в прекрасном настроении.
И я тоже.
Почти.
Дима разлил вино.
— Я, кстати, полусухой взял. Ты в прошлый раз сказала, что сухой кислит.
— Я такого не говорила.
— Говорила. У Лёши на дне рождения.
— Это было про другое вино.
Про другое, конечно, не было. Но признавать это за ужином я не собиралась.
Дима поднял бокал.
— За нас.
— За нас.
Мы чокнулись.
Он посмотрел на меня и улыбнулся.
У него удивительная улыбка: он немного щурится, когда смеётся. Я заметила это ещё десять лет назад, в первый же вечер.
Мне вдруг захотелось встать, подойти и поцеловать его.
Прямо сейчас, без всякого плана.
Я уже почти поднялась.
Но Дима потянулся к телефону.
— Извини, это Марко. Я быстро.
Он сказал несколько фраз по-итальянски, выслушал ответ, что-то уточнил. Потом положил телефон экраном вниз.
— Всё, я здесь.
— Что-то случилось?
— Да нет. Уточняли одну штуку по релизу.
И снова улыбнулся.
Ну хорошо.
Разговор длился три минуты.
Я засекла.
Но настроение уже стало другим.
Я посмотрела на своё отражение в тёмном окне.
На мне были домашние брюки и тёмная футболка. Платье так и висело в спальне на дверце шкафа.
Надо было всё-таки переодеться.
Хотя когда?
Сначала я не знала, во сколько он приедет. Потом он пошёл в душ. Потом мы начали готовить.
И зачем вообще нужны чулки, если весь вечер стоишь у гриля?
Дима протянул руку через стол и взял мои пальцы.
— Ты чего задумалась?
— Да так.
— Всё хорошо?
— Конечно.
Он погладил мою ладонь большим пальцем.
Я улыбнулась.
Конечно, хорошо.
* * *
После ужина мы долго не убирали со стола.
Дима включил музыку, налил ещё немного вина. Потом подошёл, обнял меня и предложил потанцевать.
Я рассмеялась.
— Дим, у тебя же ноги отваливаются!
— Ну, медленно я ещё могу.
Мы танцевали прямо на кухне, между грилем и посудомойкой.
Он немного прихрамывал и дважды наступил мне на ногу.
Я положила голову ему на плечо.
Вот так было хорошо.
Этого я, кстати, не планировала.
Дима поцеловал меня в волосы.
— Люблю тебя.
— Я тебя тоже.
И это была правда.
Без всяких «почти».
Потом он чуть отстранился и посмотрел на меня.
— Пойдём?
Я кивнула.
Ну наконец-то.
Хотя почему «наконец-то»? Мы ведь никуда не торопились.
* * *
В спальне Дима обнял меня и поцеловал.
Я ответила и вдруг почувствовала то самое волнение, которого ждала с пятницы.
Вот. Сейчас.
Он был нежным, как всегда. Хорошо знал, какие прикосновения мне нравятся, когда быть осторожнее, а когда можно прижать крепче.
Я тоже знала его тело наизусть.
За десять лет мы, наверное, могли бы понимать друг друга с закрытыми глазами.
И всё равно где-то на краю головы у меня шла своя работа. Как будто я одновременно была здесь и проверяла договор.
Так. Ему сейчас хорошо?
Не слишком ли я тихая? Или, наоборот, слишком громкая — соседи же.
Ночник надо было выключить. Шторы задвинуть.
Нет, хорошо, что не выключила.
Или всё-таки выключить?
Дима почти ничего не говорил. Он вообще в эти минуты не разговаривает. Я это знала, и меня это никогда особенно не смущало.
Но сегодня почему-то хотелось, чтобы он что-нибудь сказал.
Что я красивая.
Что соскучился.
Хотя он ведь уже сказал, что любит. На кухне. Это, наверное, засчитывается.
Я попыталась выбросить всё это из головы, как выключают уведомления.
Дима поцеловал меня в шею, туда, где у меня всегда бегут мурашки, — и мысли действительно отступили.
Я перестала вспоминать про вино, про опоздание, про платье. Просто обнимала его, чувствовала знакомое тепло, запах его кожи после душа.
В какой-то момент мне захотелось удержать его подольше.
Вот так. Не торопись.
Я не сказала этого вслух.
Но он почему-то и правда не торопился.
Мне было хорошо. По-настоящему хорошо.
Настолько, что я даже удивилась, почему мы так редко находим на это время.
Потом всё закончилось.
Я лежала рядом, стараясь отдышаться.
Дима гладил меня по спине.
— Хорошо? — тихо спросил он.
— Очень.
Он улыбнулся и поцеловал меня в щеку. Я положила голову ему на грудь.
Мы немного помолчали.
И тут мне пришла в голову мысль:
А ему-то понравилось?
Конечно, понравилось.
Наверное.
Но ведь он почти ничего не говорил.
Я приподняла голову.
— Дим.
— М-м?
— А тебе как было?
Он посмотрел на меня.
— Конечно, хорошо, солнце.
И снова обнял.
Я положила голову обратно.
Как-то он спокойно это сказал.
Не то чтобы я ждала восторгов. Но можно было чуть-чуть эмоциональнее.
Хотя что он должен был сказать?
«Настя, это было незабываемо»?
Я представила, как Дима произносит это совершенно серьёзным голосом, каким он объясняет Тёме дроби, и чуть не рассмеялась.
Он заметил.
— Ты чего?
— Да ничего.
— Всё хорошо?
— Да, Дим. Всё прекрасно.
Он поцеловал меня в макушку.
Я закрыла глаза.
* * *
В общем, вечер получился замечательный.
Мама забрала Тёму. Дима взял бронзу, привёз цветы, купил стейки, приготовил ужин.
Мы разговаривали, смеялись, даже танцевали.
Близость без спешки.
Я получила удовольствие. Дима, судя по всему, тоже.
По всем пунктам — выполнено.
Так почему же мне казалось, что чего-то не хватило?
Я лежала у него на груди и слушала, как спокойно бьётся его сердце.
Может, надо было всё-таки надеть платье?
Или сказать ему про сухое вино? Хотя про вино я, кажется, сказала. Когда-то.
Или подойти и поцеловать его ещё на кухне, когда захотелось?
Самой.
Без плана.
Дима сонно провёл ладонью по моей спине.
— Насть…
— М?
— А я вообще-то хотел тебя в ресторан позвать. После турнира. На набережную, в тот, где мы годовщину отмечали.
Я приподнялась на локте.
— Почему не позвал?
— Ну… ты же уже всё про стейки решила.
Он зевнул, обнял меня покрепче и затих.
Я смотрела на него в темноте.
Ну вот. Мог же сказать. Что ему стоило? Взял бы и сказал.
Дима уже спал.
На тумбочке коротко засветился телефон. Планировщик напоминал о сегодняшней задаче:
«Свидание с Д.».
Отметить как выполненное?
Я нажала «Да».
Формально всё было выполнено.
Ещё немного полежала, потом повернулась на бок.
Попыталась вспомнить, каким именно представляла этот вечер в пятницу, за рабочим столом.
Вроде бы почти всё так и получилось.
Только тогда от одной картинки у меня почему-то сильнее билось сердце.
На дверце шкафа висело синее платье.
Рядом лежали чулки.
Завтра уберу.
Я свернулась калачиком и натянула одеяло до самых ушей.