Нюансы
Всё решил смайлик.
Потом, когда Оля пыталась понять, в какой момент шутка перестала быть шуткой, она всякий раз возвращалась к нему. К маленькой жёлтой рожице в конце строчки.
Была пятница, начало марта. В тренерской пахло резиновыми ковриками, потом и чьим-то то ли бананом, то ли творогом. Олька сидела на подоконнике, поджав одну ногу, и смотрела в телефон с таким лицом, будто ей пришёл расчёт по зарплате.
— Смотри.
На экране был незнакомый номер и короткое сообщение:
«Привет. Я тренируюсь в том же зале».
— Это он, — сказала Олька.
Объяснять, кто «он», не требовалось. Три раза в неделю. Микроавтобус у входа в «Афимолл». Кожаная сумка, которую, кажется, ни разу не ставили на пол. Аккуратная стрижка, браслет на запястье. Спокойное лицо человека, которому не приходилось никуда спешить.
Они обсуждали его уже месяц. Сначала между делом, потом смелее, а потом с тем особым смехом, каким смеются, когда говорят правду, выдавая её за шутку.
— Что ответить?
— Что хочешь.
Олька, почти не меняя выражения лица, напечатала:
«Я знаю, кто вы».
Подумала. Добавила смайлик.
Без смайлика это был бы просто ответ. Вежливый, чуть насмешливый, ни к чему не обязывающий. Со смайликом получалось приглашение продолжать.
Ответ пришёл через минуту:
«Как вы относитесь к ужину с хорошим вином?»
Олька подняла глаза. Её губы растянулись в улыбке, которой Оля раньше у неё уже видела. Она спрыгнула с подоконника, подошла вплотную и слегка толкнула подругу плечом.
— Пойдёшь со мной?
— В смысле с тобой? Он тебя позвал.
— Ну и что? Я одна не пойду. Вдвоём веселее. Ты же сама говорила: завтра у нас обеих выходной.
Такое совпадение в их расписании случалось редко. Но Олю почему-то задело именно это «вдвоём веселее» — сказанное с уверенностью, будто решение уже принято.
— У меня Дима, — напомнила она.
— Дима за тысячу километров. И приедет в лучшем случае через месяц. Это ужин, Оль. Просто ужин.
Оля посмотрела на экран.
Много чего она говорила про этого мужчину. Что у него офигенные ноги и такая задница, какой, кажется, нет даже у половины тренеров. Что интересно, каким он бывает, когда перестаёт всё контролировать. Что за такие плечи она бы… Дальше обычно следовала цифра. Они обе хохотали.
Говорила — и не врала. Но всю правду, как выяснилось позже, тоже не говорила. Ни Ольке, ни себе.
Через десять минут у них появился чат на троих. Его звали Анатолий. Ещё через час он вызвал им такси к служебному входу торгового центра.
«Не наряжайтесь. Там просто».
Оля посмотрела на свои кроссовки, спортивные брюки и Ольку, которая перед зеркалом в тренерской уже подкрашивала ресницы.
Просто ужин, повторила она про себя.
Это была первая неправда за вечер. И самая маленькая.
* * *
За ними приехала чёрная «пятёрка» BMW с тёмно-коричневым салоном — такси, которое вызвал Анатолий. Сев на заднее сиденье, Оля вдруг подумала: а может, не стоило?
Отступать было как-то нелепо. Олька с утра толком не ела и уже дважды проверила в телефоне меню ресторана. Да и самой Оле было любопытно. Кем он работает? Есть ли у него жена? Мужчине около сорока, красивый, ухоженный. Странно было бы, если бы у него никого не оказалось.
Ехали минут десять. Уже стемнело. За окнами поплыли кирпичные корпуса старой мануфактуры, жёлтые вывески, гирлянды над проходами. Оля узнала место: когда-то здесь, в клубе «Той», она познакомилась с Димой.
Дима тогда полночи рассказывал, что не любит клубы. А она потом ещё неделю вспоминала, как он, ничего не умея, старательно пытался танцевать под музыку, которой не слышал.
Машина остановилась у «Дружбы». У входа курили и смеялись люди. Кто-то громко доказывал, что ещё совсем не холодно, хотя изо рта шёл пар.
Анатолий вышел им навстречу.
Оля видела его прежде в основном в спортивной одежде. Теперь на нём были тёмный пиджак, белая рубашка без галстука и синие джинсы. От этого он казался не старше, а собраннее. Её собственные брюки, в которых она час назад показывала клиентке приседания, вдруг показались совершенно неподходящими.
— Девушки! — Он улыбнулся так, будто действительно обрадовался обеим. — Вот и познакомились вне спортзала.
«Имидж — ничто, голод — всё», — шепнула Олька, пока они снимали куртки.
Оля фыркнула. Это была их старая присказка после поздних тренировок, и сейчас она пришлась очень кстати.
— Так вы обе Оли? — спросил Анатолий, когда они сели.
— Как видишь, — сказала Олька.
— Тогда придётся придумать, как вас различать. Ты будешь Оля маленькая, — обратился он к Ольке.
Оля невольно посмотрела на подругу. «Маленькая» была сантиметров на 5-7₽ выше неё.
— А ты… — Он повернулся к Оле.
— А можно я пока останусь просто Олей?
— Она будет Олей с голодного края, — объявила Олька, передавая ей меню. Откуда у той оказалось сразу два, Оля не поняла.
Все рассмеялись. И всё-таки «маленькая» прозвучало для Ольки почти ласково, а «с голодного края» так и осталось шуткой.
Вино принесли быстро. Анатолий не расспрашивал их, как некоторые мужчины в зале, где живёте, с кем и сколько зарабатываете. Слушал, легко подхватывал шутки. Официант явно знал его и появлялся ровно тогда, когда нужно.
Оля успокоилась. Даже обрадовалась, что поехала. Была пятница, завтра не нужно вставать на работу, в бокале хорошее вино, рядом симпатичный мужчина, на которого они месяц смотрели из-за стойки ресепшена фитнес-клуба. Что в этом плохого?
Более того, не было необходимости ему нравиться. Он пригласил их обеих и одинаково внимательно смотрел то на одну, то на другую. В какой-то момент Оле даже показалось, что он мысленно что-то подсчитывает.
Когда принесли вторую бутылку, она удивилась, что первая уже закончилась.
Олька сидела вполоборота к Анатолию, положив локоть на стол. Говорила свободно, с какой-то неожиданной взрослой деловитостью. У неё было юное лицо, особенно без привычно яркого макияжа, и это спокойствие совершенно с ним не вязалось. Анатолий отвечал ей так же легко. На секунду Оле даже показалось, что они уже встречались и просто решили не говорить ей об этом.
«А ты бы с ним?» — спросила однажды Олька в тренерской.
«Я бы с ним хоть сейчас», — ответила Оля, не отрываясь от расписания клиентов.
Тогда обе расхохотались.
Оля отпила вина. Потом ещё немного. За столом уже говорили о каком-то продолжении вечера, но она пропустила, с чего начался разговор.
— Подождите, — сказала она с улыбкой. — Это я как-то пропустила момент, когда мы начали говорить об отеле?
— Ты ничего не пропустила. Всё только начинается, — спокойно ответила Олька.
Она взглянула сначала на Анатолия, потом на подругу и чуть подалась вперёд.
— Давайте обсудим все нюансы.
* * *
Вот здесь Оле впервые стало жарко.
Не от вина. Или не только от него.
Ей захотелось засмеяться и спросить, какие ещё нюансы, мы что, квартиру арендуем? Но Олька смотрела на Анатолия без тени смущения. А тот, кажется, даже обрадовался, что она произнесла это слово.
— Я предлагаю сначала договориться, чтобы никому потом не было неловко, — сказала Олька.
Анатолий кивнул.
Оля смотрела то на него, то на подругу. Никто не спрашивал, чего хочет она. Впрочем, она и сама пока не знала, какой ответ дала бы.
Ужин, который ещё минуту назад был отличным ужином, вдруг оброс продолжением. И у продолжения, судя по всему, появилась цена.
— Может, пойдём погуляем? — вмешалась она. — Тут так красиво всё подсвечено.
— Сейчас пойдём, — мягко сказал Анатолий и попросил счёт.
В ожидании официанта наступила странная пауза. Все трое, кажется, понимали, о чём речь, но никто не хотел произносить это вслух. Олька разглядывала край бокала. Анатолий неспешно складывал салфетку. Оля пыталась решить, что именно она сейчас делает: участвует в разговоре или смотрит, как две другие стороны обо всём договариваются.
— А давайте всем по сто, — сказала Олька словно сделала ставку в покере.
Оля сначала подумала, что речь о вине. По сто граммов? Они же и так пьют бокалами.
А потом Анатолий рассмеялся.
— Это смело.
— Ну а чего мелочиться? — пожала плечами Олька.
Они смотрели друг на друга. Оля перевела взгляд на опустевшую бутылку.
«А за сколько бы ты?» — подталкивала её Олька локтем в тренерской.
Оля назвала сумму. Большую, нарочно нелепую.
Смеялись так, что пришлось закрыть дверь.
Сто тысяч.
Не шутливое число, подброшенное между двумя клиентами. Настоящие сто тысяч рублей. Ей. За ночь, которую она до сих пор представляла только в виде дурацкого разговора с подругой.
Она уже несколько месяцев присматривала квартиры поближе к залу, мечтала наконец жить одна — без младшей сестры, без чужого расписания и вечных поездок через пол-Москвы. Сто тысяч не решали всего, но с ними переезд переставал быть совсем уж далёкой затеей. А ещё был Анатолий. Оля смотрела на его руки, на широкие плечи под пиджаком и представляла, каким он будет, когда снимет свою безупречную рубашку. И вино было прекрасное. И вечер. Всё как-то подозрительно удачно складывалось.
Оля потянулась за бокалом и обнаружила, что он пуст. Официант предложил налить ещё. Она кивнула раньше, чем успела подумать.
К моменту, когда принесли счёт, у неё был четвёртый бокал. У Ольки, кажется, третий. Анатолий пил наравне с Олькой, не спеша. Странно, что она не заметила этого раньше.
Она встала и только тогда поняла, насколько сильно подействовало вино. Пол не качался, но собственные движения отставали от намерений: сначала она решила отодвинуть стул, потом услышала его скрип. Пришлось на секунду опереться о стол.
— Всё хорошо? — спросил Анатолий.
— Прекрасно. Я просто в кроссовках, — ответила Оля.
Она сама не поняла, почему сказала именно это.
* * *
На улице было почти морозно. В марте Москва иногда умела обманывать: днём солнце уже обещало весну, а к ночи под ногами снова похрустывал лёд.
По старым кирпичным корпусам бежали жёлтые гирлянды. В окнах горел свет, издалека доносилась басовая музыка. Между ресторанами гуляли нарядные компании, кто-то фотографировал девушку на фоне стены, кто-то спорил у входа в бар. Мимо с низким рыком проехал яркий «Хуракан». Олька обернулась ему вслед, как ребёнок на хлопушку.
Оля вдохнула холодный воздух. Стало лучше. По крайней мере, она перестала чувствовать, как горят щёки.
Анатолий взял их под руки. Они пошли втроём, цепляя друг друга локтями, время от времени сбиваясь с шага. Олька что-то рассказывала про знакомую, которая однажды «тоже решила просто поужинать». Все смеялись. Оля тоже смеялась — местами даже громче остальных.
Неподалёку бесшумно двигался тёмный микроавтобус. Тот самый, который она привыкла видеть у «Афимолла». Он сворачивал вслед за ними, останавливался чуть поодаль и снова медленно катился, стоило им пойти дальше. Смешной, терпеливый. Как будто водитель был уверен, что в какой-то момент прогулка непременно закончится.
— А куда мы вообще собираемся? — спросила Оля.
— В хороший отель, — сказал Анатолий. — Если захотите.
Он произнёс это спокойно. Даже слишком спокойно — так же, как час назад заказывал вино.
— Ну, так поехали уже! — неожиданно для себя выпалила Оля.
Олька вскинула голову и рассмеялась.
От этой реакции Оле тоже стало смешно. Она прижалась плечом к Анатолию. Он был тёплый, крепкий; от пиджака пахло чем-то древесным. На секунду она представила гостиничный номер. Не саму ночь — пока ещё нет. Белую рубашку, небрежно брошенную на кресло. Его широкую спину без пиджака. Ольку рядом. Внутри что-то приятно и страшно сжалось.
В кармане завибрировал телефон.
Дима.
«Спокойной ночи, малыш. Скучаю».
Оля остановилась. Сообщение было самым обычным. Таких Дима присылал десятки, особенно когда уезжал по работе. И раньше ей нравилось, что он помнит о ней перед сном.
Она посмотрела на экран, не выпуская руки Анатолия.
— Кто там? — спросила Олька.
— Дима.
— А-а.
Больше подруга ничего не сказала. И от этого короткого «а-а» Оле стало хуже, чем если бы та начала шутить.
Она убрала телефон, не ответив.
— Господи, — произнесла Оля, заставляя себя рассмеяться. — Я же завтра всё это буду вспоминать.
— А послезавтра рассказывать мне, — подхватила Олька.
— Мы же послезавтра все в зале будем, — напомнила Оля и посмотрела на Анатолия. — Представляете?
— Представляю, — улыбнулся он. — Поэтому всё и зависит от вас.
Оля хотела спросить, не собирается ли он сейчас отступить. Получилось бы глупо: всего несколько минут назад она сама предложила ехать. Вместо этого она крепче взяла его под руку.
Через минуту они снова шли втроём, Олька рассказывала что-то совершенно неприличное, и Оля уже смеялась, опираясь Анатолию на плечо. Димино сообщение ещё неприятно отзывалось где-то внутри, но вовсе не настолько, чтобы уезжать.
Анатолий за вечер несколько раз начинал фразу, а потом вместо неё задавал какой-нибудь вопрос или подхватывал шутку. Оля принимала это за флирт. Но под старым фонарём он вдруг остановился и посмотрел на обеих с совсем другим выражением лица.
— Есть одна формальность, — сказал он.
Оля подняла голову.
— Какая ещё формальность?
— Договор о неразглашении. — Он выдержал небольшую паузу. — Понимаю, как это звучит. Самому неловко поднимать эту тему. Но иначе я не могу.
— Договор? — переспросила Оля. — Настоящий?
В памяти всплыли его часы, машина, которую часами держали у спортзала, галантная уверенность в ресторане. Они с Олькой когда-то гадали, чем он занимается. «Наверняка какой-нибудь банкир», — решила тогда подруга. Сейчас эта догадка показалась Оле не такой уж смешной.
Олька, которая до этого весь вечер находила ответ на всё, вдруг замолчала. Даже перестала улыбаться.
— Подождите. Вы серьёзно? — спросила она.
— Вполне. Две минуты в машине. Прочитаете, подпишем — и поедем в отель. Я бы с удовольствием обошёлся без этого. Поверьте.
— А если без бумаги?
Анатолий посмотрел на неё. Улыбка осталась, а выражение глаз изменилось.
— Тогда, к сожалению, никак.
Он говорил не грубо и не угрожающе. И всё-таки Оля заметила, что, пока он объяснял, пальцы его сжимали край рукава пиджака. Похоже, он не случайно тянул с этим разговором.
— Ну и ладно, — первой ожила Олька. Она взяла Анатолия под руку. — Посмотрим вашу страшную бумагу. Мы же не квартиру продаём.
Оля ждала, что подруга подмигнёт ей, превратит всё обратно в шутку. Но та, кажется, и вправду решила: если это единственное препятствие, с ним можно разобраться.
— Проверь «Украину», — бросил Анатолий в телефон. — Да, гостиницу. И машину подгони поближе.
Оля сунула телефон поглубже в карман. Ей хотелось вернуться на пять минут назад, когда они просто гуляли, смеялись и в шутку делили, кто с какой стороны ляжет.
«Да ты что, я бы никогда», — сказала она как-то в тренерской, когда смех уже стих.
«Ты же секунду назад соглашалась».
«Я же шучу, Оль».
Тогда этого было достаточно.
* * *
Микроавтобус подкатил почти бесшумно. Тёмно-серый «Майбах» с большими блестящими дисками остановился у самого края тротуара. Оля не сразу заметила, как водитель вышел из-за руля: высокий мужчина в тёмном костюме, с таким неподвижным лицом, будто за весь вечер он не услышал ни слова. Он молча открыл боковую дверь.
За ней был мягко освещённый салон: кожаные кресла, столик, бутылки воды. Тепло дохнуло прямо в лицо.
— Присядем на минуту, — предложил Анатолий. — Всё оформим, и можно ехать.
Олька забралась первой, будто всю жизнь садилась в такие машины. Оля осталась на тротуаре. Потом всё-таки шагнула внутрь. Снаружи было холодно, а здесь хотя бы можно сесть.
Анатолий сел напротив и открыл на планшете документ. Оля ожидала увидеть какую-нибудь короткую бумажку, а там оказалось несколько страниц, сплошь мелкий текст. Вверху — «Соглашение о конфиденциальности». Ни одной шутки. Внизу одной из страниц мелькнули знакомые цифры: 100 000.
— Это же настоящая бумага, — зачем-то сказала она.
— Настоящая, — подтвердил Анатолий. — Можете спокойно прочитать. Если что-то не устраивает, на этом и остановимся.
Олька взяла планшет. Быстро пробежала глазами несколько абзацев, вернулась к первому и присвистнула.
— Ну вы даёте. У вас всё серьёзно.
— Иногда приходится, — ответил он.
— Ладно. Давайте уже, — сказала Олька и вдруг рассмеялась. — А то так до утра будем собираться.
Анатолий чуть заметно улыбнулся.
— Тогда начнём с фамилий.
Олька назвала свою сразу, без запинки. Анатолий сделал пометку на экране и повернулся к Оле.
— А ваша, Оля?
Она открыла рот.
И не произнесла ни звука.
Вот сейчас, стоило назвать фамилию, всё окончательно перестало бы быть шуткой. Не после подписания, не в гостинице — здесь. Пока они смеялись на улице, в любой момент можно было сказать: «Да ладно, мы прикалываемся».
Но назвать фамилию для этой бумаги — совсем другое. Будто вдруг нужно признаться вслух, что она не случайно оказалась здесь, что сама хотела и вина, и Анатолия, и эти сто тысяч. Что никто её не уговаривал.
Буквы на экране слегка двоились. От тёплого воздуха салона снова стало душно.
— Оль, — позвала Олька. — Ты чего?
— Нет. Подождите. — Оля попыталась улыбнуться. — Это какая-то ерунда. Мы же просто шутили.
— Конечно, шутили, — ответила Олька. — И что? Мы же сами об этом мечтали.
Она сказала это так искренне, что Оля на секунду даже поверила: можно просто назвать фамилию, подписать, рассмеяться и снова вернуться в тот вечер, который был всего десять минут назад.
— Давайте выйдем, — сказала Оля. — Мне здесь душно.
* * *
На улице холод ударил в лицо. Оля отошла от машины к кирпичной стене. Олька догнала её и обняла за плечи.
— Оль, ну что ты? Всё же хорошо идёт.
— Хорошо? С договором? Ты сама удивилась!
— Удивилась. Конечно, удивилась. Я думала, просто поедем. Но бог с ним, с договором! Подпишем. Мы же никуда не собираемся выкладывать фотографии и рассказывать про него. — Олька заглянула ей в лицо. — Ну вспомни, как мы в тренерской сидели. Помнишь, что ты говорила?
— Помню.
— Так вот же он. Настоящий. И мы с тобой здесь. В пятницу вечером. И вообще всё получается как-то невероятно классно!
Олька даже засмеялась от собственной мысли. Оля увидела в её лице не расчёт и не желание получить деньги. Ей действительно хотелось продолжить этот безумный вечер. Поехать втроём, выпить ещё вина, проснуться завтра с историей, в которую невозможно поверить.
— Пойдём, — тихо сказала Олька. — Ну пожалуйста. Я одна не хочу.
Вот это «одна не хочу» было совсем другим, чем в тренерской несколько часов назад.
Оля посмотрела через плечо подруги на машину. Анатолий стоял у открытой двери. Не подходил, не торопил. Водителя нигде не было видно.
— Так поезжай с ним вдвоём, — предложила Оля, хотя сама не поняла, зачем это сказала.
— Да ты что? — Олька даже отстранилась. — Мы вместе приехали. Я же тебя сама позвала. Как я теперь одна с ним поеду?
— Значит, не поедешь.
Олька замолчала. Она ещё надеялась — Оля видела это по тому, как подруга не отпускала её рукав.
Анатолий подошёл ближе.
— Девушки, давайте не будем делать из этого трагедию. Если что-то не нравится, мы просто на этом закончим.
— А если Оля не поедет? — спросила Олька.
Он на секунду задумался.
— Нет. Вдвоём тоже не получится. Мы начали этот вечер втроём. И, как вы понимаете, обе уже знаете достаточно. Мне нужна уверенность, что всё останется между нами.
Оля смотрела на него с изумлением. Он говорил с ними всё так же вежливо.
— Всё, — сказала она. — Я не поеду.
— Оль… — начала Олька.
— Вызовите мне такси! Я домой хочу! Я хочу спать!
Последние слова получились почти криком. Несколько человек у входа в ресторан обернулись. Оля сама испугалась своего голоса.
Анатолий не стал ничего объяснять. Достал телефон и вызвал машину. Пока ждал подтверждения, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и чуть ослабил ворот.
— Через четыре минуты, — сказал он.
Олька всё ещё стояла рядом. Потом медленно отпустила Олин рукав.
— Ну ладно, — произнесла она почти шёпотом. — Раз ты не хочешь, значит не хочешь.
Оля хотела ответить, что хочет. Хотела же. Ещё совсем недавно. Она даже знала, как могла бы потратить эти сто тысяч. Но теперь слова были совершенно бесполезны.
— Не сердись на меня, — попросила она.
— Да я не сержусь.
И, похоже, Олька действительно не сердилась. Просто смотрела на подругу так, словно ещё надеялась услышать: «Ну ладно, пошли».
Этого не произошло.
Олька отвела прядь волос с её лица. Смотрела внимательно, почти так же, как на клиента, которого вдруг повело после тяжёлого подхода.
Оля хотела объяснить, что не испугалась. Что просто перебрала с вином. Что у неё Дима. Что это всё изначально была шутка. Каждое объяснение казалось правдой, пока она не вспоминала, как сама минут десять назад сказала: «Да поехали уже».
Она промолчала. Олька застегнула куртку.
Анатолий подошёл сообщить номер такси. Он выглядел так же опрятно, как у входа в ресторан, только больше не шутил. Вежливо попрощался. Олька тоже сказала: «Напиши, как доедешь».
Оля села на заднее сиденье. Машина тронулась.
В стекле проплыли жёлтые огни мануфактуры, несколько шумных компаний, тёмный микроавтобус у тротуара. Рядом с ним стояли двое. Кто первым пошёл к двери, Оля уже не разглядела.
Она достала телефон.
Димино сообщение всё ещё ждало ответа.
«Спокойной ночи», — напечатала Оля.
Посмотрела на строчку. Хотелось добавить «скучаю», но пальцы почему-то не двигались.
Вместо этого она поставила смайлик.
Жёлтая рожица в конце сообщения улыбалась совершенно беспечно.